|
ПИСЬМО СОЗДАТЕЛЮ
Плоть, прах и ветер - вся наша жизнь в этих трёх словах, от рождения и до смерти, от смерти и до нового рождения, до памяти, вдоль памяти, с памятью... Или вне памяти, вне времени.
Уже одно только, что я приняла твою книгу в дар из рук самого автора, наполняло меня гордостью. Ведь писатель-то не хухры-мухры, а сам отец русского Интернета (Рунета) - Александр Ромаданов, знакомый нам всем как Alexroma.
Получив твой подарок, я вечером ехала с работы, в метро, и была полна творческих идей (поезд - место, где уже давно поселилась моя муза). Везла с собой недописанный рассказ, пару-тройку стихов, и мысли по поводу оперативного репортажа. Хотела черкануть страницу-другую, но прежде, чем застрочить - любимейшее занятие - решила ещё раз взглянуть на подарок, выхватить на удачу фразу из текста и отложить фантастическую повесть "Плоть, прах и ветер" (тогда ещё твоё название не казалось мне таким глубоким) до ближайшего удобного момента. Когда не будет висеть заплечный мешок с проблемами, и можно будет просто расслабиться. Наугад - 14-я страница: "Может ли кокон прочесть откровение на крыльях порхающей бабочки?". И утонула. А через полчаса, вынырнув на поверхность, чтобы набрать в лёгкие воздуха, заинтересовалась своими ощущениями. Так и не поняла, откуда же я читаю, с какой страницы. Вернулась к началу, и оказалось, что не пропустила ни строчки, ни запятой, ни единого вздоха. Такое редко со мною бывает. Никогда не может меня чужой ребёнок, пусть даже очень красивый, умный, весёлый и талантливый, заинтересовать больше, чем свой, пусть даже не совсем удачный. И поймала себя на том, что забыла про свои недописанные рассказ, стихи, репортаж. Я - во власти чужого и одновременно такого родного творения.
Вторым откровением было то, что я читала, не пропустив ни слова, ни строки. Последний раз я пережила такое в объятиях "Ста лет одиночества" Гарсия Маркеса. А потом корила себя за то, что пролистываю прекрасные образцы описательной набоковской прозы в погоне за сюжетом. И вдруг я переживаю каждой клеточкой, каждым нервом каждый твой вдох, каждый твой выдох.
Мурашки по коже. И такая гармония, такое единение с твоими девятью заповедями! Ведь они - и мои тоже. "В мире нет ничего, кроме меня самого, моего воображения и моей книги". Спасибо! Хочется взять в ладони твоё лицо и нежно-нежно поцеловать умный лоб и усталые веки за это откровение.
Я прочла твою повесть на одном дыхании. И сошла с ума от музыки любви, потому что "любовь вечна! Рухнут империи, падут кумиры, умрут старые боги, придут молодые, состарятся и тоже умрут, но наша любовь будет вечной, потому что она - вне времени!"
А милая булгаковская фантасмагория! В лучших традициях хорошей литературы. Чуть-чуть забавно, но так искренне.
Плоть, прах и ветер - вся наша жизнь в этих трёх словах, от рождения и до смерти, от смерти и до нового рождения, до памяти, вдоль памяти, с памятью... Или вне памяти, вне времени.
Задумалась. Под какой же маской скрывается автор? Кто ты - Вальт Стип, Алина и Гор? Твои герои - твои лица. Но больше всего ты - доктор Морт, осознавший, что бессмертие - не только человеческое заблуждение, но и огромный источник зла.
Ты - философ. А ещё...
© Диана Балыко, 2002-2012.
© Сетевая Словесность, 2002-2012.
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Раиса Шиллимат: Одна история - война одна [Курс на войну был взят, конечно же, не 22 июня 1941 года, и даже не 1 сентября 1939 года, а гораздо раньше. Это произошло почти одновременно в обеих странах...] Варвара Смолина: Нерадужная форель [Никто не мог заподозрить Аркадия Марковича в том, что его может посетить дама без особой причины и по доброй воле...] Никита Янев: Адреналин [Открывается портал, встаёшь на огонь и идёшь по своей ладони на ту сторону света...] Вячеслав Баширов: Бормотание [Ко мне удушливый кошмар привязан будто водолаз / он головой засунут в шар он от удушья пучеглаз / глаза он выкатил со дна глотая воздух шаровой / ...] Алиса Касиляускайте: Побег [Где по улочкам / Бродит моя беда / В свежесшитом саване / Из стыда...] Александр Белых: Соблазнение Ницше [Ницше: Я беззаконная монада, я беззаконная монада. Друзья, открою душу вам вполне: если бы был Бог, то как я мог бы допустить, что я не Бог? Итак, Бога...] Анатолий Николин: Рассказы [Неизменным остается только одно - память. И то, если к ней особенно не присматриваться и не прислушиваться. Потому что вместо подлинности она обязательно...] Илья Криштул: Четыре рассказа [А они дальше спрашивают: "Если б выборы были сегодня, за кого бы вы голосовали?" Милые мои, я уже пятьдесят лет голосую только за себя!..] Тимофей Маляренко: Шнобелевская премия [Через два дня в главной газете города на первой странице вышла статья, рассказывающая о том, как желания изобретателя стремятся разрушить сложившийся...] Таня Скарынкина: Ворошить голубую траву [Река не принимает перебежчиков / не останавливается и не меняется / малютка сидит над рекой и внимательно старится / а иные постояльцы головогостиницы...] Читайте также: Павел Брычков: Знакомый незнакомец или В поисках героя | Андрей Бычков: Светозарное | Из австрийской поэзии | Артем Лесов: Хорошие дни | Наталья Прохладова-Темносветова: Стихотворения | Александр Хургин: Про фашистов и людей | Екатерина Васильева-Островская: Невидимый | Александр Габриэль: Транзит | Михаил Дынкин: Стихотворения | Ростислав Клубков: Мозговая кость | Таня Нефедова: Рафинад | Сергей Сутулов-Катеринич: Небо в разную погоду | Эдуард Учаров: Спас ибо | Юрий Хвалев: Череп Ерофеева | Елена Георгиевская: Зрение и Бетономешалка
