Рассказы: Алексей Смирнов

POCKET-STORY^*

* Карманный рассказ (англ.)

Есть известное поверье: коли бросить монетку, допустим, в фонтан или даже канал - Обводный ли, Грибоедова, - то непременно туда вернешься. Бросать, конечно, надобно лишь при желании вернуться. А то есть такие места...

С монетами, вообще, сопряжено многое: монетаризм, нумизматы, мелочь (только выпил - и сдача стала заваливаться в подкладку); орел или решка - это когда подбрасыванием монеты решают, какое глупое дело из двух совершить. Быть или не быть, например, или пан или пропал. Умным же деланьем монетка распоряжается редко, ибо разумные мужи не полагаются на слепой, как кишка, случай. Для этого предусмотрены гексаграмммы.

Да у разумных мужей и монеток-то нет: либо бумажки в бумажнике, либо вовсе ничего. В те времена никто и не слышал о кредитных карточках. Ну и хорошо.

Итак, один человек имел тогда постоянную дыру в кармане брючины как приданое нерадивой жены. Частицу инь в яне. Другой карман жена специально зашила, чтобы отучить мужа почесываться в паху и ниже.

Всякий раз, отправляясь на службу, он клал в тот дырявый карман пятачок, и пятак, естественно, терялся прямо в автобусе, сразу на входе. Карман сей, в сочетании с пятаком, приходились дальней родней неразменному пятаку из бессмертной повести; он не возвращался к владельцу, оставаясь при нем, а возвращал владельца в то самое место, куда того высаживали к черту за безбилетный проезд. Тогда автобус стоил пять копеек, поэтому жена и выдавала грозно пятак. И наш герой шел на службу пешком. Понятно, что он вечно опаздывал и бывал бит начальником устно, который, если и был в чем-то осведомлен, так это в режиме прихода и ухода кадров. Но - людских, в кинематографических он мало смыслил.

Ясное дело: такому растяпе не полагались ни премия, ни повышение - а значит, и новые брюки.

Однажды он попытался залатать прореху самостоятельно, но все было шито такими белыми нитками, что карман обладателя пятака был мгновенно распорот воришкой, и пассажира высадили в прежнем пункте хронического приезда, а карманник постоянно то выигрывал, то проигрывал пятак прямо в очко, так что, пойманный на малине, не выходил из тюрьмы: возвращаться, так возвращаться.

И вот растеряхе сделали крупный подарок по случаю солидного юбилея: ему даровали в вечное пользование новый костюм. Вечное-то как раз и не состоялось. Юбиляр так обрадовался - мол, останется без дыры и не будет стоять с разинутым ртом, - что остался взамен без дуры: он моментально скончался от обширного инфаркта, причиненного радостью.

Его, конечно, свезли в крематорий - в старых брюках, ибо вдова пожалела новых.

Там, в ледяных коридорах, его укладывали и перекладывали поудобнее, пока из кармана не выпал пятак - один из тех, что застрял-таки там некогда столь прочно, что не был изъят и не переломил карму.

Монетка покатилась по крематорию и закатилась в щель, как за ней ни гнались, чтобы прикрыть усопшему левый глаз. Она затеяла возвращение. Неважно, чье. Хотя бы этого, в лоснящихся наутюженных брюках.

октябрь 2004

© Алексей Смирнов, 2004-2012.
© Сетевая Словесность, 2004-2012.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Раиса Шиллимат: Одна история - война одна [Курс на войну был взят, конечно же, не 22 июня 1941 года, и даже не 1 сентября 1939 года, а гораздо раньше. Это произошло почти одновременно в обеих странах...] Варвара Смолина: Нерадужная форель [Никто не мог заподозрить Аркадия Марковича в том, что его может посетить дама без особой причины и по доброй воле...] Никита Янев: Адреналин [Открывается портал, встаёшь на огонь и идёшь по своей ладони на ту сторону света...] Вячеслав Баширов: Бормотание [Ко мне удушливый кошмар привязан будто водолаз / он головой засунут в шар он от удушья пучеглаз / глаза он выкатил со дна глотая воздух шаровой / ...] Алиса Касиляускайте: Побег [Где по улочкам / Бродит моя беда / В свежесшитом саване / Из стыда...] Александр Белых: Соблазнение Ницше [Ницше: Я беззаконная монада, я беззаконная монада. Друзья, открою душу вам вполне: если бы был Бог, то как я мог бы допустить, что я не Бог? Итак, Бога...] Анатолий Николин: Рассказы [Неизменным остается только одно - память. И то, если к ней особенно не присматриваться и не прислушиваться. Потому что вместо подлинности она обязательно...] Илья Криштул: Четыре рассказа [А они дальше спрашивают: "Если б выборы были сегодня, за кого бы вы голосовали?" Милые мои, я уже пятьдесят лет голосую только за себя!..] Тимофей Маляренко: Шнобелевская премия [Через два дня в главной газете города на первой странице вышла статья, рассказывающая о том, как желания изобретателя стремятся разрушить сложившийся...] Таня Скарынкина: Ворошить голубую траву [Река не принимает перебежчиков / не останавливается и не меняется / малютка сидит над рекой и внимательно старится / а иные постояльцы головогостиницы...] Читайте также: Павел Брычков: Знакомый незнакомец или В поисках героя | Андрей Бычков: Светозарное | Из австрийской поэзии | Артем Лесов: Хорошие дни | Наталья Прохладова-Темносветова: Стихотворения | Александр Хургин: Про фашистов и людей | Екатерина Васильева-Островская: Невидимый | Александр Габриэль: Транзит | Михаил Дынкин: Стихотворения | Ростислав Клубков: Мозговая кость | Таня Нефедова: Рафинад | Сергей Сутулов-Катеринич: Небо в разную погоду | Эдуард Учаров: Спас ибо | Юрий Хвалев: Череп Ерофеева | Елена Георгиевская: Зрение и Бетономешалка